• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:08 

Терпкий вкус твоих сигарет

Огни ночного города освещали беспросветную тьму, в которой можно было скрыть слезы, которые медленно скользили по щекам, падая на крышу. Дым от сигареты медленно взмывал ввысь, после незаметно развиваясь. Терпкий вкус табака все отчетливее ощущался на губах. Темное небо было похоже на черное полотно, даже без намека на звезды. Свежий холодный воздух окружил тело, заставляя судорожно вдыхать кислород.

Когда сидишь на самом краю небоскреба, в памяти непроизвольно начинают воспроизводиться глупые воспоминания, которые как казалось, уже канули в пучине сознания.

Разные мысли атаковывали разум, начиная от воспоминаний как Карла готовила завтрак перед школой и заканчивая размышлениями о том, почему человек за которым ты гонялся всю жизнь, бесполезно пытаясь ухватиться, сейчас стонет под другим мужчиной.

Сейчас, оглядываясь назад, заглядывая в самые укромные уголки своей души, понимаешь, что так ничего толкового и не сделал за свои двадцать два года.

У Эрена всегда была привычка, тешить свою разбитую душу и растоптанное достоинство мнимыми мечтами. Возможно, поэтому он и пропустил тот роковой момент, когда нужно было отпустить и забыть. Забыть навсегда и жить дальше, как об этом пишут в глупых романах для женщин за сорок.

Но он не смог отпустить. Не смог существовать с мыслью, что больше никогда больше не увидит серых, как сталь, глаз; больше никогда не прикоснется к объекту своего обожания; больше никогда не почувствует запах порошка, исходивший от его белоснежной рубашки.

Тело слабо подрагивало, а душа сгорала в собственных эмоциях и лишь прозрачные слезы все катились по щекам, не в силах остановиться.


Эрен встретил его еще в школе. Такой серьезный, статный, черноволосый мужчина, со взглядом пробирающим до костей, идущий по коридору о чем-то разговаривающий с директором, заставил подростковое сердце биться чаще. Нет, это не любовь с первого взгляда, а скорее восхищение. Восхищение, которое вскоре переросло в нечто большее. В зависимость. В зависимость от его присутствия; от его мимолетных случайных прикосновений; от его, ласкающего слух, голоса; от его взгляда, в котором никогда нельзя было прочитать, таких заветных, эмоций.

Вскоре Эрен узнал, что этого мужчину зовут Леви Аккерман и он работает преподавателем в университете, а в их школу он зашел только для того, чтобы передать какие-то бумаги директору.

Подросток тогда не мог заснуть целую ночь, постоянно думая о Леви, от чего щеки непроизвольно начинали краснеть, а пульс учащался. Эрен не раз представлял как эти сильные руки будут прикасаться к его телу, как эти тонкие губы будут оставлять горящие поцелуи на шее обдавая ее жарким дыханием, а дальше, парень просто закрывал лицо руками от стыда, готовый от смущения биться головой об стенку. Однажды вечером подросток залез в интернет и открыв вкладку поисковика, начал набирать на клавиатуре запрос. Тогда-то Йегер впервые и узнал о всех «прелестях» анального секса, что заставляло щеки парня гореть полного от стыда и смущения.

Однажды, Эрен тайком пробрался в университет, чтобы понаблюдать за Аккерманом. Как и предполагал парень, мужчина был прекрасен даже на работе. Все такой же неизменно холодный взгляд и слегка флегматичный вид, делали Леви в глазах подростка особенным.

Аккерман, как считал Эрен, был идеален во всех смыслах. Внешне и внутренне. На его лекциях, даже самые отмороженные учащиеся, вели себя тише воды ниже травы, ведь не смотря на маленький рост, Леви был способен согнуть в три погибели даже двухметрового человека.

«Комплекция не влияет на силу» – и Аккерман был тому отличное подтверждение.

После своей удачной попытки пробраться в университет, Эрен стал бегать туда постоянно, иногда прогуливая уроки. И этого не могли не заметить друзья парня.

Армин и Микаса вскоре начали волноваться за парня и всеми возможными способами пытались разузнать, что у него случилось. Но Эрен лишь отшучивался неловко потирая затылок. Не говорить же им, что он влюбился в мужчину который старше его почти в двое. Они бы не поняли.

Время шло, числа и месяца в календаре сменялись, а теплое чувство в груди Йегера по отношению к Леви оставалось неизменным. Подросток все так же продолжал бегать в университет и безмолвно наблюдать за объектом своего обожания. За все время наблюдения, Эрен многое узнал о Аккермане: например то, что у него на самом деле очень скверный характер и многие его за это ненавидят, или то, что он помешан на чистоте. А еще Эрен заметил, что мужчина никогда не держит кружку как все нормальные люди, но не смотря на все эти факторы, любовь в душе Йегера все копилась и копилась, начиная душить изнутри.

Когда пришла пора выпуска из школы, Эрен лишь с усмешкой наблюдал за теми, кто нервно и в спешке выбирал в какое же учебное заведение поступить, весь сам он давно определился, в какой университет пойдет – выбор был очевиден.

Успешно сдав вступительные экзамены, Эрен все же поступил в желаемый университет. Мать и отец искренне гордились сыном, но не понимали, почему он поступил именно на физико-математический факультет, ведь точные науки никогда не были ярым пристрастием Эрена. Но парень лишь отнекивался, аргументируя это тем, что просто поменял свое мнение по поводу точных наук.

Шли недели учебы в университете и Эрен уже не мог спокойно смотреть на Леви. Хотелось кинуться ему на шею, прижаться к сильной мужской груди и расцеловать эти манящие губы. Но Йегер, скрепя зубами, сдерживал свои постыдные желания изо всех сил. Каждый холодный взгляд преподавателя брошенный в строну Эрена, вызывал у последнего режущую боль в районе грудной клетки.

И наконец, парень решился. После всех пар, он дождался пока все уйдут. Эрен знал, что Леви всегда задерживается подольше, поэтому парень, глубоко вздохнув и пытаясь угомонить бешеное сердцебиение, постучал в кабинет преподавателя. Когда его впустили, Йегер неловко зашел видя Леви, который сосредоточенно что-то писал. Нервно вздохнув и покраснев до кончиков ушей, парень резко выпалил всего три заветных слова: «Я люблю Вас».

Но каково же было удивление Эрена, когда Леви даже не поднял на него взгляда, сказав всего несколько слов, которые врезались в сознание, словно ядовитые стрелы, отдаваясь мучительной болью в районе висков: «Если это все, то можешь идти».

Эрен тогда выбежал из кабинета, как ужаленный. Все его мечты и надежды в раз разбились, оставляя только жгучую невыносимую боль в душе. Как будто сердце в раз вспаривали ножом, оставляя все новые и новые порезы на измученной, тоской, душе.

Тогда-то Эрен впервые и напился. Алкоголь, как заметил парень, был отвратительным на вкус. Но не смотря на это, Йегер глотал жуткое пойло, которое обжигало горло, затуманивая рассудок. Глотал не в силах остановиться. Человечность уже ушла на второй план, оставляя на первом месте животные инстинкты и… образ Леви перед глазами. Под действием спиртного, Эрен сначала бился в истерике. Он рвал на себе волосы и кусал локти, громко крича, срывая голос. А пустых бутылок от спиртного в квартире становилось все больше и больше.

Эрен не появлялся в университете два месяца. Два месяца он заливал свою боль алкоголем, пропивая деньги, которые родители присылали на учебу.
Йегеру было мерзко от самого себя, было противно находиться в собственной шкуре. Но новая бутылка алкоголя выветривала все мысли, вновь заставляя чуть ли не задыхаться в собственной блевотине.

Но однажды кто-то позвонил в дверь. Эрен хотел наплевать на все, но в звонок настойчиво продолжали звонить, намекая на то, что «гость» просто так от сюда не уйдет. Кое-как парень дополз до двери и опираясь о стену, встал на дрожащих ногах, открывая дверь.

На пороге стояла, до боли в сердце, знакомая фигура, мысли о которой Эрен отчаянно пытался залить спиртным.

– Ты нажрался что ли? Вот же недоумок.

Эрену резко стало смешно от слов Аккермана, который смотрел сейчас на него, как на ничтожество. Не сдержавшись, парень громко захохотал и не удержавшись, упал на пол, ударившись затылком. Слезы вновь подступили к зеленым глазам, просясь наружу от невыносимой боли в душе. И парень зарыдал. Зарыдал в голос, подползая к Аккерману и обнимая его за ноги, начиная тихо шептать лишь одно имя: «Леви». Душа переполненная безответной любовью и отчаянием, болезненно ныла, заставляя неудержимые слезы скатываться по щекам.

– Ну тише. – Донесся, до боли, знакомый голос в отголоске сознания Йегера, от чего парень поднял опухшие от слез глаза на Аккермана.
Эрен чувствовал как Леви провел ладонью по его волосам, после мягко целуя в губы.

Эрен резко раскраснелся, но уже не от алкоголя. Йегер никогда не думал, что поцелуй может быть настолько приятным, что один единственный поцелуй может вызывать такой шквал эмоций. И когда Леви отстранился, на губах Эрена остался лишь терпкий вкус сигарет. А ведь парень до сих пор не знал, что Аккерман курит…

– Кончай страдать ерундой и возвращайся в университет. – Перед уходом тихо сказал Леви, заставляя сердце Эрена вновь трепетать.

Уже на следующий день Эрен вернулся на учебу. После того случая в квартире, в сердце парня вновь поселилась надежда. Он вновь, каждый день, как верный щенок наблюдал, следовал за Леви почти по пятам бесконечно признаваясь ему в своих чувствах. Эрен все ждал, ждал ответа, но его не было. Парень старался не унывать и лишь мнимые фантазии заставляли излечиваться раненую душу. Заставляли излечиваться до того рокового случая.

Эрена попросили после пар отнести документы в деканат который возглавлял Эрвин Смит. Йегер всегда уважал этого мужчину, ведь у него был очень острый ум, что не могло не восхищать.

Эрен покорно согласился и взяв стопку бумаг отправился прямиком в кабинет. Но не успел Эрен подойти к деканату как из-за двери послышались какие-то вздохи и невнятный шепот. Парень посчитал это странным, но не смотря на это, тихо открыл дверь с одной лишь фразой:

– Простите… – Дальше Эрен говорить не смог от представшей перед его глазами картины. Сердце вновь болезненно закололо, а душу словно вынимали из тела. Легкие перестали принимать кислород, а тело задрожало словно в лихорадке. Из ясных глаз вновь полились слезы, которые было невозможно сдержать.

Леви почти голый сидел на столе раздвинув ноги и тихо постанывал от того, что Эрвин ласкал его тело одновременно шепча на ухо всякие нежности, от которых на лице Аккермана появлялся легкий румянец. Документы были разбросаны по всему полу, но казалось, что этих двоих это во все не волновало. Эрвин целовал и гладил тело Леви, отчего последний сладко дрожал, прося не останавливаться.

Эти стоны резали уши, словно желая вспороть барабанные перепонки парня. Эрен тихо ушел, отдаваясь эмоциям с головой.

Чувство стыда, отвращения, унижения, несправедливости и использованности смешиваются в один коктейль, ударяя по нервам, разбиваясь, заставляя впадать в истерику. Хотелось рвать и метать, омерзение к себе взяло верх над разумом. Эрен разбивал кулаки об стену, пачкая ее поверхность алой кровью и остатками кожи. Жгучая ненависть прожигала разум, убивая душу вновь и вновь. Парень громко рыдал и кричал срывая голос. До дрожи в коленях, бился в истерике, задыхаясь в собственных хрипах и слезах. Плакал часами, пока однажды не оказался на крыше небоскреба.


Эрен поднял пустой взгляд на черное небо, тихо умирая в душе. Ветер проникал под кофту, заставляя вздрагивать, а выкуренная сигарета была откинута в сторону. Наверное, Эрен только и начал курить, чтобы вспомнить вкус того поцелуя. Чтобы вспомнить вкус губ Леви, на которых отчетливо чувствовался табак. Бездушные слезы продолжали литься, оставляя за собой мокрые следы на щеках. Эрену было уже все равно. Лишь жгучая боль в душе оставляла новые шрамы. Тишина, нарушаемая только звуками ночного города, неприятно давила на плечи, показывая, что другого выхода больше нет.

Парень закрыл ясные зеленые глаза и глубоко вздохнул. Он уже ничего не видел. Лишь чувствовал поедающую изнутри боль.

Шаг, еще один и осталось только несравнимое чувство падения в бездну, где все эмоции поглотились в черном омуте собственного разума.

***

Леви взял утреннюю газету в руки, смотря холодным взглядом на жирно выделенную надпись, на фоне общего мелкого шрифта:

«Сегодня ночью двадцатидвухлетний парень покончил жизнь самоубийством упав с крыши небоскреба»

Леви сразу обо всем догадался, но лицо Аккермана так и не изменило своего безразличия и даже в серых, как дым от сигарет, глазах, не читалось никаких эмоций.

@темы: Shingeki no Kyojin

15:06 

Ради того, кто больше всего ждет

Небо полностью покрыли серые тучи, а туман все больше расползался, не давая ничего рассмотреть перед собой. Тошнотворный запах крови пропитал воздух, заполняя собой легкие и отчетливо слышалась тишина, которая давила на грудь с каждой секундой все сильнее.

Грязная и мокрая одежда прилипала к коже, но ощущения отвращения уже не было. Не было больше ничего.

Боль окутала тело, больше не давая спастись от своих цепких ледяных рук и даже пошевелить какой-либо конечностью было невероятно трудно.

Леви лежал на земле в луже теплой алой жидкости. Рот приоткрылся пытаясь захватить как можно больше кислорода, но легкие постепенно отказывались функционировать. Все тело охватили болезненные судороги.

Аккерман попытался пошевелить рукой, но та лишь отдалась мучительной резью. Лицо скривилось в гримасе боли, после чего взгляд серых глаз медленно по скользил по телу.

Взгляд застыл на разбитой грудной клетке и оторванной ноге. Наверное, все ребра переломаны, поэтому так пар­ши­во. Капрал устремил взгляд вверх, к небу, которое застилал туман. Режущая боль в районе затылка, начинала воспроизводить в памяти последние, роковые события.

Титаны, крик, кровь и вновь титаны, куча трупов, боль и темнота – это последнее, что слышал и запомнил Леви.

Точно, титаны пробрались в глубь взвода и он был полностью разбит. Какая ирония.

Уголки губ Аккермана поползли вверх, пытаясь вызвать жалкое подобие кривой полуулыбки. Но затекшие мышцы лица, явно были против этой идеи.

Почему-то Аккерману всегда казалось, что этим все и закончится. Но сдохнуть с переломанным телом, в луже собственной крови в вперемешку с грязью – не то, о чем он мечтал.

Мечтать и надеяться на что-то во мраке этого прогнившего мира было глупо. И Леви это знал, испытав на собственной шкуре все дерьмо мнимого существования.

И не надеялся бы больше ни на что, если бы не один глупый подросток, улыбка которого светит ярче солнца, заражая своим победным настроем всех вокруг.

Не надеялся бы больше ни на что, если бы однажды он не заявился в его комнату с одной единственной фразой: «Я люблю вас, Капрал и всегда буду рядом».

«Будет рядом» – эту фразу Аккерман еще тысячу раз прокручивал в своей голове, пытаясь доказать самому себе, что это бесполезно. И наверняка получилось, если бы Эрен настойчиво не продолжал твердить: «Люблю».

А вскоре и Леви сдался. Аккерман сразу заметил, что заниматься сексом с Эреном было не так уж и противно, как он себе представлял.

Засыпать вместе, просыпаться и видеть рядом сонное лицо, которое вскоре распахнет свои огромные зеленые глаза тянясь за очередным поцелуем, зная, что Леви лишь хмыкнет в ответ и влепит затрещину. Как глупо.

По стечению критически странных обстоятельств, Йегера отстранили от всех вылазок на неопределенный срок времени. И когда пришла пора выбираться за стену, Эрен умолял, валялся в ногах у Леви, прося лишь одно – чтобы Капрал вернулся, а по его щекам, из ясных зеленых глаз текли слезы.

И Леви вернулся. Большая часть разведотряда была разбита, но Аккерман сумел выжить. Несмотря на то, что получил серьезные ранения, при защите одного из солдат. Выжил и вернулся. Вернулся к тому, кто его ждал всем сердцем.

Леви не умел и никогда не говорил красивых фраз и даже обыкновенное «люблю» не могло сорваться с губ, а место этого из рта вырывались только сдавленные хрипы.

Прожженный жизнью, повидавший все ужасы мира, с каждой вылазкой, Капрал все продолжал возвращаться. Побитый, израненный, подавленный – он все возвращался к тому, кто его ждал каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой своей души. Возвращался и зализывал полученные раны в таких уже родных объятиях.

– «Я буду ждать вас, сколько нужно».
– «Тогда я буду продолжать возвращаться, ради тебя».

Этот разговор прекрасно высекся в истерзанном сознании. Навсегда.

До конца всего этого жалкого существования.

Аккерман зажмурил глаза, чувствуя как со рта начинает течь кровь и лишь одна мысль все никак не хотела исчезать: «Конец».

Сейчас, невольно вспоминаешь, что за всю свою жизнь так ничего и не сделал.
Прожил ее зря, погубив много жизней.

Чувствуя, что ему на лицо упала капля, Аккерман открыл глаза, смотря на небо из под опущенных ресниц.

Несколько капель тяжело опустились на землю, после чего дождь начал набирать силу. Ветер окутывал тело, словно пытаясь утешить. Слезы сами подступили к серым, словно сталь, глазам, но дождь скрыл их смешивая всю влагу.

Перед глазами пронеслась целая жизнь и… только образ Эрена не оставлял замученное болевым шоком, медленно угасающее, сознание, а рассудок уже полностью бесследно испарился.

Аккерману всегда говорили, что он сдохнет где-нибудь в канаве и видимо, это не такая уж и неправда.

Веки потяжелели и глаза начали закрываться. Боль вновь пронзала тело, словно тысяча кинжалов.

Леви никогда не знал, для чего в очередной раз возвращался с вылазок. Возвращался, когда все товарищи, знакомые и даже друзья оставались там: холодные, бездушные куски плоти.
Возвращался каждый раз, чтобы вновь ощутить то опустошение.

Тело так же ныло, но сознание кануло в черном омуте собственных мыслей, пока еле бьющееся сердце не остановилось.

А дождь все продолжал литься, оплакивая и жалея уже бессознательный и бесчувственный кусок плоти, который больше никогда не вернется к тому, кто больше всего ждет.

@темы: Shingeki no Kyojin

15:02 

Чью улыбку он не смог спасти

Леви прижался спиной к холодной стене, медленно опускаясь вниз. Руки сами, до боли, сжимались в кулаки, а губы поджимались в тонкую полоску. Образовавшуюся тишину нарушали только тихие всхлипы, медленно переходившие в протяжный вой. Темнота помогала скрыть отчаяние в глазах и только тихий плач резал барабанные перепонки, словно желая вспороть их.

А ведь когда-то, они и не представляли, что все может так обернуться.

Леви медленно осел на пол, прижимаясь затылком к стене и запрокинул голову, прикрывая серые глаза. Что-то давило на грудь, словно хотело проломить ребра, а дыхание сбилось, заглушаемое всхлипами и тихими молитвами где-то со всем близко. Настолько близко, что горло сдавило в ноющих спазмах, отчего кислород никак не хотел поступать в легкие.

Наверное, Леви уже и не помнил как именно это случилось. Тогда казалось, что это обычный пациент. Просто обыкновенный шестнадцатилетний парнишка из детского дома. Пришел, чтобы ему назначили специальные таблетки от острой головной боли, потому что обычные уже не помогали. По счастливой случайности, Леви тогда заменял коллегу на рабочем месте. Черт. Если бы Аккерман тогда не отправил его на тот анализ крови, если бы он не увидел тот анализ… то возможно, всего этого можно было бы избежать. Тогда, возможно, он бы умер, так и не узнав, что у него рак мозга.

Тему: «Почему люди умирают?» можно развивать до бесконечности. Леви же считал, что это обычный физиологический процесс, который рано или поздно, но настигнет всех. Аккерман видел много смертей, от различный болезней. Черт, он даже видел, как девушка умерла от обычной простуды. Возможно, это и повлияло на его решение стать врачом. Слишком много людей умирают из-за врачебной ошибки. Слишком. Не тот диагноз, не те лекарства… даже тошно. Поэтому, окончив медицинский ВУЗ, Леви сразу же и прозвали «Гениальный врач».

Гениальный? Бред. Разве можно назвать гениальностью то, что просто делаешь свою работу на достойном уровне? Чтобы потом, родители не проливали слезы над холодными могилами своих детей или же наоборот.

Аккерман никогда не говорил своим пациентам красивых фраз, не утешал и не пытался доказать, что «все будет хорошо». Он просто делал свою работу. Просто.

Многие ненавидели его: называли бездушной мразью, ненавидящей людей, скотиной и гадом. Черт, Леви никогда и не пытался доказать, что это не так. Аккерман никогда не стремился лечить людей. Скорее, он их презирал. Но Леви не хотел, чтобы смерть всегда побеждала. Игра со смертью, где главное поле для битвы — человеческое тело? Возможно.

И все было бы хорошо, если тогда, Аккерман не увидел бы его анализ крови. И дальше… бесконечные перепроверки, суета, облучение, антибиотики, припадки, кровочетения и вновь облучение, пока наконец хирурги разом не сказали: «Неоперабельно».

Как не прискорбно, но видимо из-за репутации, на плечи Леви скинули медленно умирающего мальчишку. А Аккерман ходил и проверял его, назначал все новые и новые лекарства, колол ему обезболивающие выше положенной нормы. Черт.
У него оставалось всего пара месяцев. Всего.

Аккерман сразу заметил, что парень очень умный для своего возраста и имя у него красивое — Эрен. Огромные зеленые глаза, чистая чуть загорелая кожа и улыбка, которая всегда блистала на его лице. Эрен никогда не жаловался Аккерману. Никогда. Наверное, знал репутацию Леви, но это не так уж и важно. Мальчишка никогда не показывал, что ему больно, но дрожащие руки и ноги, сжимающиеся зубы и бесконечные судороги выдавали его с головой. Поэтому, Леви и продолжал колоть обезболивающие.

Время шло и Аккерман, сам того не осознавая, в глубине души начал проникаться к этому пареньку чувствами.

Жалостью? Возможно.

Было жалко, что вскоре такой умный и хороший пацан уйдет из жизни. Эрен знал много всего и видимо… хотел стать юристом. Леви сразу заметил, что парнишка никак не реагирует на острые замечания с его стороны и лишь слабо улыбается, смотря на своего врача из-под длинных опущенных ресниц.

А больше всего Леви винил себя. Но все же, врачи не боги… и Аккерман убедился в этом на собственном горьком жизненном опыте.

Чертовы дни летели, сменяя месяцы в календаре настолько быстро, что Аккерман даже и не успел заметить как блеск в огромных зеленых глазах потух, кожа стала белеть и молодое лицо все чаще искривлялось в гримасе боли… но уголки губ, уже без прошлой теплоты, все так же оставались приподнятыми вверх.

За все время к Эрену так никто и не пришел. Не пришел навестить. И как-то парень начал рассказывать об этом, после чего Леви впервые увидел прозрачные капельки жидкости, стекающие с его впалых унылых, но так же прекрасных, глаз. Одиночество.

Голос парня уже давно охрип, а боль в его голове никак не хотела успокаиваться.
Леви даже не представлял, что однажды вечером, при очередном обходе Эрен поцелует его.

Тот случай, для Аккермана, до сих пор был как в тумане. Вечер, обход, лекарство, разговор и поцелуй… такой робкий и теплый, но этот поцелуй выражал всю ту нежность, которую он больше никогда не сможет никому подарить. Черт. На бледном лице того парня даже вспыхнул румянец и он смущенно отводил взгляд в сторону, с тихим: «Спасибо». Как обычный подросток.

А ведь Аккерман до сих пор не знает, за что его тогда впервые поблагодарили. Но тот поцелуй, стоит тысячи красивых фраз и непристойных жестов от нелюбимых женщин. Тот робкий, неумелый поцелуй.

Когда-то Леви отправили в другую страну делать операции раненым солдатам.

Нигде он не видел столько смертей, сколько увидел там. Столько, что трупами можно было полностью усеять какую-нибудь небольшую страну.
Леви знал, чьи имена солдаты выхаркивали, когда он за недостатком обезболивающих препаратов по живому шил им раны. И когда их зубы крошились от невыносимой боли… он знал, какие слова выташнивались из них, когда он без наркоза отпиливал им загангрененные руки и ноги… Леви знал, на кого они молились и кого звали, когда лежали вывернутые наизнанку на его операционном столе… они звали тех, кого любили. Любили так сильно, что на последнем издыхании тянулись за их мнимыми силуэтами.

А сейчас, темной ночью, где даже размытая луна посмеивается над всей этой ситуацией, Эрен рыдает взахлеб, давясь мучительным кашлем с кровью, прикрывая себе рот дрожащей рукой, а Леви просто сидит и слушает… понимая, что ничего не сможет сделать. Сидит, задыхаясь от жалкой беспомощности, пытаясь вдохнуть кислород... и слышит, как тихие хрипы доносятся из-за стены. И лишь тихое, сдавленное «прости» прорезалось в ночной тишине, словно молитва, которая так и не достигла тех высших сил, которые должны были помочь. Больше нет…

***

Холодный ветер окутывал тело и кажется, Аккерман уже насквозь продрог. Чистый воздух заполнял легкие, заставляя вздрогнуть, а грудь неприятно сдавило не давая вздохнуть. Леви смотрел на холодный серый камень, на котором криво было написано: «Эрен Йегер» и жалкие даты, перерыв между которыми, всего в шестнадцать лет. Серые глаза уже давно наполнились жидкостью, но она так и не скатилась по щекам. Аккерман опустил цветок, который держал в руках, на свежевырытую сырую землю, а в его памяти теперь навсегда останется образ мальчишки, чью улыбку он не смог спасти.

@темы: Shingeki no Kyojin

Stalemate

главная