Леви прижался спиной к холодной стене, медленно опускаясь вниз. Руки сами, до боли, сжимались в кулаки, а губы поджимались в тонкую полоску. Образовавшуюся тишину нарушали только тихие всхлипы, медленно переходившие в протяжный вой. Темнота помогала скрыть отчаяние в глазах и только тихий плач резал барабанные перепонки, словно желая вспороть их.

А ведь когда-то, они и не представляли, что все может так обернуться.

Леви медленно осел на пол, прижимаясь затылком к стене и запрокинул голову, прикрывая серые глаза. Что-то давило на грудь, словно хотело проломить ребра, а дыхание сбилось, заглушаемое всхлипами и тихими молитвами где-то со всем близко. Настолько близко, что горло сдавило в ноющих спазмах, отчего кислород никак не хотел поступать в легкие.

Наверное, Леви уже и не помнил как именно это случилось. Тогда казалось, что это обычный пациент. Просто обыкновенный шестнадцатилетний парнишка из детского дома. Пришел, чтобы ему назначили специальные таблетки от острой головной боли, потому что обычные уже не помогали. По счастливой случайности, Леви тогда заменял коллегу на рабочем месте. Черт. Если бы Аккерман тогда не отправил его на тот анализ крови, если бы он не увидел тот анализ… то возможно, всего этого можно было бы избежать. Тогда, возможно, он бы умер, так и не узнав, что у него рак мозга.

Тему: «Почему люди умирают?» можно развивать до бесконечности. Леви же считал, что это обычный физиологический процесс, который рано или поздно, но настигнет всех. Аккерман видел много смертей, от различный болезней. Черт, он даже видел, как девушка умерла от обычной простуды. Возможно, это и повлияло на его решение стать врачом. Слишком много людей умирают из-за врачебной ошибки. Слишком. Не тот диагноз, не те лекарства… даже тошно. Поэтому, окончив медицинский ВУЗ, Леви сразу же и прозвали «Гениальный врач».

Гениальный? Бред. Разве можно назвать гениальностью то, что просто делаешь свою работу на достойном уровне? Чтобы потом, родители не проливали слезы над холодными могилами своих детей или же наоборот.

Аккерман никогда не говорил своим пациентам красивых фраз, не утешал и не пытался доказать, что «все будет хорошо». Он просто делал свою работу. Просто.

Многие ненавидели его: называли бездушной мразью, ненавидящей людей, скотиной и гадом. Черт, Леви никогда и не пытался доказать, что это не так. Аккерман никогда не стремился лечить людей. Скорее, он их презирал. Но Леви не хотел, чтобы смерть всегда побеждала. Игра со смертью, где главное поле для битвы — человеческое тело? Возможно.

И все было бы хорошо, если тогда, Аккерман не увидел бы его анализ крови. И дальше… бесконечные перепроверки, суета, облучение, антибиотики, припадки, кровочетения и вновь облучение, пока наконец хирурги разом не сказали: «Неоперабельно».

Как не прискорбно, но видимо из-за репутации, на плечи Леви скинули медленно умирающего мальчишку. А Аккерман ходил и проверял его, назначал все новые и новые лекарства, колол ему обезболивающие выше положенной нормы. Черт.
У него оставалось всего пара месяцев. Всего.

Аккерман сразу заметил, что парень очень умный для своего возраста и имя у него красивое — Эрен. Огромные зеленые глаза, чистая чуть загорелая кожа и улыбка, которая всегда блистала на его лице. Эрен никогда не жаловался Аккерману. Никогда. Наверное, знал репутацию Леви, но это не так уж и важно. Мальчишка никогда не показывал, что ему больно, но дрожащие руки и ноги, сжимающиеся зубы и бесконечные судороги выдавали его с головой. Поэтому, Леви и продолжал колоть обезболивающие.

Время шло и Аккерман, сам того не осознавая, в глубине души начал проникаться к этому пареньку чувствами.

Жалостью? Возможно.

Было жалко, что вскоре такой умный и хороший пацан уйдет из жизни. Эрен знал много всего и видимо… хотел стать юристом. Леви сразу заметил, что парнишка никак не реагирует на острые замечания с его стороны и лишь слабо улыбается, смотря на своего врача из-под длинных опущенных ресниц.

А больше всего Леви винил себя. Но все же, врачи не боги… и Аккерман убедился в этом на собственном горьком жизненном опыте.

Чертовы дни летели, сменяя месяцы в календаре настолько быстро, что Аккерман даже и не успел заметить как блеск в огромных зеленых глазах потух, кожа стала белеть и молодое лицо все чаще искривлялось в гримасе боли… но уголки губ, уже без прошлой теплоты, все так же оставались приподнятыми вверх.

За все время к Эрену так никто и не пришел. Не пришел навестить. И как-то парень начал рассказывать об этом, после чего Леви впервые увидел прозрачные капельки жидкости, стекающие с его впалых унылых, но так же прекрасных, глаз. Одиночество.

Голос парня уже давно охрип, а боль в его голове никак не хотела успокаиваться.
Леви даже не представлял, что однажды вечером, при очередном обходе Эрен поцелует его.

Тот случай, для Аккермана, до сих пор был как в тумане. Вечер, обход, лекарство, разговор и поцелуй… такой робкий и теплый, но этот поцелуй выражал всю ту нежность, которую он больше никогда не сможет никому подарить. Черт. На бледном лице того парня даже вспыхнул румянец и он смущенно отводил взгляд в сторону, с тихим: «Спасибо». Как обычный подросток.

А ведь Аккерман до сих пор не знает, за что его тогда впервые поблагодарили. Но тот поцелуй, стоит тысячи красивых фраз и непристойных жестов от нелюбимых женщин. Тот робкий, неумелый поцелуй.

Когда-то Леви отправили в другую страну делать операции раненым солдатам.

Нигде он не видел столько смертей, сколько увидел там. Столько, что трупами можно было полностью усеять какую-нибудь небольшую страну.
Леви знал, чьи имена солдаты выхаркивали, когда он за недостатком обезболивающих препаратов по живому шил им раны. И когда их зубы крошились от невыносимой боли… он знал, какие слова выташнивались из них, когда он без наркоза отпиливал им загангрененные руки и ноги… Леви знал, на кого они молились и кого звали, когда лежали вывернутые наизнанку на его операционном столе… они звали тех, кого любили. Любили так сильно, что на последнем издыхании тянулись за их мнимыми силуэтами.

А сейчас, темной ночью, где даже размытая луна посмеивается над всей этой ситуацией, Эрен рыдает взахлеб, давясь мучительным кашлем с кровью, прикрывая себе рот дрожащей рукой, а Леви просто сидит и слушает… понимая, что ничего не сможет сделать. Сидит, задыхаясь от жалкой беспомощности, пытаясь вдохнуть кислород... и слышит, как тихие хрипы доносятся из-за стены. И лишь тихое, сдавленное «прости» прорезалось в ночной тишине, словно молитва, которая так и не достигла тех высших сил, которые должны были помочь. Больше нет…

***

Холодный ветер окутывал тело и кажется, Аккерман уже насквозь продрог. Чистый воздух заполнял легкие, заставляя вздрогнуть, а грудь неприятно сдавило не давая вздохнуть. Леви смотрел на холодный серый камень, на котором криво было написано: «Эрен Йегер» и жалкие даты, перерыв между которыми, всего в шестнадцать лет. Серые глаза уже давно наполнились жидкостью, но она так и не скатилась по щекам. Аккерман опустил цветок, который держал в руках, на свежевырытую сырую землю, а в его памяти теперь навсегда останется образ мальчишки, чью улыбку он не смог спасти.

@темы: Shingeki no Kyojin